Гарри пахнет закрытым баром в четыре утра.

Ром, табачный лист, дешёвая ваниль на дне стакана — то, что осталось от вечера, который он не помнит. Это не парфюм, чтобы нравиться: это запах человека, который пил, пока не забыл собственное имя, и проснулся на полу номера, который сам же и разнёс.

Перец и нероли сверху — короткая вспышка ясности, та минута утром, когда ещё можно собраться. Под ней табак, стиракс, тонка: тёплая, сладковатая база, в которой прячется не разрушение, а горе. Гарри пахнет не тем, кем стал, а тем, кого потерял по дороге.