«Окна открыты, ведро мыльной воды у порога, передник в саже. Кальцифер жалуется, что его поливают пеплом. София молодеет на пять лет за час, потому что впервые в жизни говорит: «здесь будет чисто».»

Пудровый сумеречный аромат 1912 года — это пыльная шляпная лавка покойного отца Софии, войлок и засохшие шёлковые цветы. Гелиотроп и миндаль дают тёплую меланхолию: она присутствует, а не выступает. Ирис в базе — серебристая пудра, та самая седина, которая остаётся даже после снятого проклятия. Старше Софии-девушки и теплее Софии-старухи: домашний, без гламура, со стальным стержнем под мягкостью.