«Шляпа на голове. Очки сняты. Колба греется на спиртовке. Bryan Cranston не играет химика — он стал им. И где-то под этим бежевым кардиганом начинает пахнуть чем-то тёмным.»

Иммортель в сердце пахнет как сухая полынь, медицинская горечь и старая бумага одновременно. Это запах человека, которому поставили диагноз, и который от обиды решил выжать из оставшегося времени всё. Ладан и мирра дают сухую сакральность — Уолтер не просто варит мет, он строит империю, и парфюм это слышит. База ваниль-лабданум вытягивает горечь в тёплое, не позволяя превратиться в декоративный инсенс. Lalibela пахнет как Хайзенберг в гостиничном номере в три часа ночи: дисциплинированный, горький, тёплый изнутри.